В октябре 2024 г. 39-летей никольчанке на мобильный телефон поступил звонок с неизвестного номера. Звонивший представился сотрудником «Сбытовой компании» и рассказал о проходящей акции. Потом позвонил «сотрудник «Госуслуг», сообщив об утечке персональных данных. Затем в разговор вступил «представитель Центробанка».
Схема классическая: женщину убедили, что на ее имя вот-вот оформят кредиты мошенники и единственный способ спастись – «исчерпать кредитный потенциал» самой.
Под постоянным давлением и с запретом рассказывать близким, женщина оформила кредит в АО «Банк СГБ» на 335 000 руб. Деньги получила наличными в кассе и в тот же день перевела через банкомат на счета, указанные «сотрудниками Центробанка». На следующий день взяла кредит в ПАО Сбербанк и также по указанию звонившего перевела 300 000 руб. на его карту.
Всего за несколько дней женщина перевела мошенникам более 1 150 000 руб., включая собственные накопления и деньги, взятые в долг у знакомых. Номера счетов, на которые она переводила денежные средства, вспомнить не смогла. Все переводы осуществляла наличными через банкомат, через платежное приложение MIR PAY.
При оформлении кредита сотрудники банков спрашивали с какой целью берется кредит, никольчанка отвечала – на ремонт.
По факту мошенничества было возбуждено уголовное дело, женщина признана потерпевшей.
Женщина обратилась в суд с иском к АО «Банк СГБ», требуя признать кредитный договор недействительным, ссылаясь на заблуждение, обман, злоупотребление правом банка по предоставлению кредита, невозможность понимать значение своих действий или руководить ими. Она утверждала, что действовала не по своей воле – ею руководили мошенники, а банк, по ее мнению, должен был заметить неладное.
Банк возражал: кредит выдан лично заемщику, деньги она получила наличными и распорядилась ими сама. О том, что женщина находится под влиянием обмана, в банке не знали и знать не могли. Предусмотренные законом антимошеннические меры банком были соблюдены.
Ключевым стал вопрос о психическом состоянии женщины в момент заключения договора. Эксперты в рамках уголовного дела выявили у нее эмоциональное напряжение и зависимое поведение под воздействием манипуляций. Однако первая экспертиза в гражданском процессе показала: психическим расстройством никольчанка не страдала и могла понимать значение своих действий.
Суд назначил повторную экспертизу, которая установила, что в момент заключения кредитного договора женщина находилась под интенсивным манипулятивным воздействием, которое в сочетании с ее личностными особенностями привело к состоянию психологической беспомощности. Она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Вологодский городской суд признал кредитный договор недействительным по основаниям ст.177 ГК РФ и ст. 178 ГК РФ (сделка, совершенная гражданином, не способным понимать значение своих действий, и сделка под влиянием заблуждения).
Однако в иске о признании договора недействительным именно из-за обмана со стороны банка было отказано: доказательств того, что банк знал или должен был знать о мошенничестве, не представлено.
Применена двухсторонняя реституция: банк вернул женщине уплаченные проценты — 32 770,89 руб. А вот саму сумму кредита банку придется вернуть: с учетом уже выплаченного основного долга с женщины взыскано 324 900,98 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Вологодского областного суда оставила решение Вологодского городского суда без изменения.
Даже если человек стал жертвой мошенников, это не освобождает его от обязательств перед банком, который действовал добросовестно. Суд защитил женщину от дальнейших процентов, но основной долг остается за ней. Сумму, являющуюся ущербом, она вправе взыскать с мошенников при рассмотрении уголовного дела или после вынесения обвинительного приговора в порядке гражданского судопроизводства.